Катанцев Валерий Вячеславович, факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова
Снитко Екатерина Александровна, факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова
Аннотация
Авторы анализируют эволюцию мироустройства от краха биполярной системы к декларируемой однополярности 1990-х – начала 2000-х годов и ее последующему кризису. В фокусе исследования – ключевые факторы, подорвавшие доминирование США: стратегические провалы (Ирак, Афганистан), глобальный финансовый кризис 2008 года и внутренние противоречия Запада. Основное внимание уделяется роли Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и БРИКС как новых центров притяжения, предлагающих альтернативные модели региональной безопасности, экономического сотрудничества и финансовой архитектуры. Делается вывод, что эти объединения не являются антизападными блоками, а выступают архитекторами формирующейся «мозаичной многовекторности» — гибкой сети прагматичных союзов, где решения рождаются из переговоров, а не диктуются из единого центра.
На рубеже конца 1980-х и начала 1990-х годов после начала политики перестройки, проводимой тогдашним генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым произошло лавинообразное крушение существовавшей биполярной системы международных отношений, в рамках которой существовало два центра военно-политической и экономической силы – СССР и США, что было связано с тем, что Советский Союз как главный противник Запада прекратил свое существование как субъект международных отношений. Крах Советского государства и окончание холодной войны, как подчеркивают многие политики, историки и специалисты-международники, ознаменовали собой переход от биполярного мира к миру американской сверхдержавы. Так, например, известный американский философ и политолог Ф. Фукуяма в своей работе «Конец истории и последний человек» пишет следующее: «То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершения идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления» [7].
Безусловно, окончание холодной войны, распад социалистического блока стран и последующий распад СССР в значительной степени изменили систему международных отношений. США стали позиционировать себя как единственную сверхдержаву и единоличного лидера в новом миропорядке, сменившем Ялтинско-Потсдамский. В соответствии с этим позиционированием Штаты стали формировать стратегии и практики своего внешнеполитического курса, который был направлен на диктование ими своей политической и экономической воли мировому сообществу.
В военно-политической сфере и сфере безопасности США делали ставку на экспансию и распространение влияния своих ключевых организаций. Это направление американской внешней политики наиболее показательно проявилось в нескольких «волнах» расширения НАТО на Восток в 1990-е и 2000-е года. Так, в 1999 году к альянсу присоединились Венгрия, Польша и Чехия, что представляло собой первое постсоветское расширение НАТО. 2004 год стал по сути своей переломным в контексте интеграции стран Восточной Европы в структуры безопасности Запада, ознаменовав собой самую масштабную волну расширения НАТО на Восток: в альянс вошли сразу 7 стран Восточной Европы – Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения. А уже в 2009 году к НАТО присоединились Албания и Хорватия, что стало важнейшим шагом в процессе интеграции государств Балканского региона в евроатлантические структуры и военно-политической стабилизации региона после конфликтов на территории бывшей Югославии в 1990-х годах. В валютно-экономической сфере США продолжали поддерживать систему свободной торговли, в рамках которой страны с более развитой и эффективной экономикой могли навязывать менее развитым и финансово обеспеченным странам свои «правила игры».
На первый взгляд кажущаяся абсолютно незыблемой и устойчивой однополярная формация системы международных отношений, однако, столкнулась с рядом кризисов, а также влиянием определенных международных факторов, которые подорвали ее стабильность, легитимность и привлекательность.
Первая и одна из наиболее принципиальных трещин в однополярном порядке во главе с США образовалась из-за неудачных военных интервенций, прежде всего в Афганистане (2001) и Ираке (2003). Говоря о вторжении на территорию Афганистана в 2001 году в рамках реализации операции «Несокрушимая свобода» как ответ на террористический акт 11 сентября 2001 года, нельзя не отметить, что в целом оно было легитимировано и санкционировано резолюцией Совета Безопасности ООН № 1368 от 12 сентября 2001 года. В то же время, согласно проведенному в конце сентября 2001 года международной ассоциацией исследовательских организаций, занимающейся опросами общественного мнения Gallup International Association опросу среди 37 стран, подавляющее большинство высказалось за правовую реакцию, а не за военный ответ на теракты 11 сентября [2]. По мнению российского социолога и политолога А.Г. Дугина, вторжение в Афганистан стало одним из «симптомов» распада однополярного порядка, а американская оккупация Афганистана и создание марионеточного проамериканского правительства в Афганистане были абсолютным анархизмом в условиях изменения международно-политического ландшафта [3].
Вторжение США в Ирак в 2003 году, напротив, вызвало крайне неоднозначную реакцию мирового сообщества, которое скорее осудило, чем поддержало действия американцев. Несмотря на все усилия Вашингтону так и не удалось убедить мировое сообщество в необходимости проведения военной операции в отношении иракского правительства Саддама Хусейна. Против военного вмешательства выступили даже ключевые союзники по Североатлантическому альянсу – Франция, Германия и Канада. По мнению эксперта Международного дискуссионного клуба «Валдай» А.В. Кортунова, война в Ираке оказалась беспрецедентным кризисом, выходящим за рамки предыдущих действий США, направленных на консолидацию «однополярного мира» [5]. Нелегитимные действия Соединенных Штатов в отношении Ирака могут рассматриваться как одна из ключевых причин разрушения некогда казавшейся стабильной и устойчивой системы мира с одним государством-гегемоном. Так, бывший глава МИД Боливии У.Ф. Мамани, высказываясь в честь 20-летней годовщины вторжения США в Ирак, подчеркивал, что вторжение американцев в Ирак показало человечеству опасность однополярного мира [6].
Не менее весомый и ощутимый удар по архитектуре монополярного мироустройства во главе с США нанес и глобальный финансово-экономический кризис 2008 года. Как известно, кризис начался полным крахом одного из ключевых и системообразующих американских банков Lehman Brothers, вызвав панику на фондовых биржах как США, так и всего мира. В результате пострадало значительное число экономик мира, в том числе и экономики стран ЕС – ключевых партнеров Соединенных Штатов по НАТО. Так, в результате кризиса совокупный ВВП в странах Евросоюза снизился на 4%, а государственный долг стран ЕС за первый посткризисный год вырос с 62% до почти 75%, в отдельных случаях, например в Италии, он приблизился к 120%, а в Греции к 130% ВВП [10]. Кризис развеял иллюзии относительного финансового либерализма, который воплощали США, и дал значительный толчок смещению полюсов влияния с Запада на Восток, а также ускорил тенденции, сдвигающие мировой центр тяжести. Бывший президент Совета по международным отношениям Ричард Хаас выразил мнение о том, что потенциальным последствием финансового кризиса 2008 года станет появление «бесполярного мира» [4].
Угроза перерастания кризиса однополярного миропорядка в становление «беспорядочной» системы международных отношений, влекущей за собой рост нестабильности в важнейших регионах планеты, в том числе и в Центральной Азии, что было впоследствии подтверждено вторжениями США в Афганистан и Ирак в начале 2000-х годов, в значительной степени повлияла на создание ШОС – изначально региональной, а в дальнейшем ставшей международной, организации. Перед странами Центральной Евразии встала задача координации действий по отражению угроз в лице радикальных религиозных движений, имевших трансграничный характер, в условиях, когда возможности международного сообщества, прежде всего в лице гегемона однополярного мира Соединенных Штатов Америки, становились все более ограниченными и неэффективными, а США и их союзники по НАТО были неспособны играть роль стабилизаторов за пределами своих границ, а следовательно, и не могли рассматриваться в качестве универсальных гарантов всеобщего развития и международной безопасности. В рамках такого международного политического «климата» в 1996 году была образована «шанхайская пятерка», куда вошли Россия, Китай, Казахстан, Киргизия и Таджикистан, между которыми были подписаны соглашения об укреплении мер доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы. За сравнительно недолгое время существования этого консультативного механизма в таком формате он претерпел масштабную эволюцию, будучи преобразованным из формата обсуждения вопросов в сфере пограничной безопасности и мер доверия в военной области в полноценную международную организацию, занимающуюся обсуждением и решением широкого спектра вопросов, в т.ч. вопросов политического, торгово-экономического, научного технического и прочего сотрудничества. В 2001 году к «шанхайской пятерке» присоединился Узбекистан, в этом же году в Шанхае было принято историческое решение о создании Шанхайской организации сотрудничества, а в 2003 году на саммите в Санкт-Петербурге была подписана Хартия ШОС – базовый уставной документ организации [8].
В Декларации о создании Шанхайской организации сотрудничества заявлено, что сотрудничество в рамках новой организации будет способствовать более эффективному совместному использованию открывающихся возможностей и противостоянию новым вызовам и угрозам в условиях динамичного развития процессов становления политической многополярности, экономической и информационной глобализации в XXI веке. Четко зафиксировано, что ШОС не является союзом, направленным против других государств и регионов, придерживается принципа открытости, готова развивать диалог, контакты и сотрудничество в любых формах с другими государствами и соответствующими международными и региональными организациями [9].
Основополагающим понятием, зафиксированным в Хартии ШОС стал «Шанхайский дух», описывающий ключевые отличительные черты деятельности и сотрудничества, осуществляемых в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Так, главным содержанием этого понятия являются такие ценности, как взаимное доверие и выгода, равноправие, взаимные консультации, уважение многообразия культур и цивилизаций, стремление к совместному развитию. Именно этот фактор является главной чертой, отличающей формат диалога, который предложили ключевые страны Центральной Азии, от того формата международного сотрудничества, который предлагают США.
Сложно переоценить влияние деятельности стран Центральной Азии в рамках формата ШОС для всего региона. Совместная работа стран-участниц ШОС в сфере обеспечения безопасности осуществляется по большому числу направлений, среди которых ключевыми являются: борьба с терроризмом, в рамках которой на базе ШОС была создана региональная антитеррористическая структура (РАТС), а также регулярно проводятся крупные антитеррористические учения, такие как «Взаимодействие» (2003 год) и «Мирная миссия» (2005 год); борьба с наркотрафиком посредством функционирования трехуровневого механизма взаимодействия антинаркотических ведомств стран-участниц ШОС; борьба с информационной безопасностью – в рамках которой страны-участницы организации действуют в соответствии с общей нормативной правовой базой, разрабатывают общие меры противодействия, а также совместно реализуют инициативы по созданию общего цифрового рынка. В области экономической кооперации деятельность участников ШОС направлена на углубление экономического взаимодействия в различных доменах экономики, продвижение инициатив по созданию зоны свободной торговли и увеличение доли национальных валют во взаиморасчетах между странами.
Финансово-экономический кризис 2008 года привел к полному коллапсу большинства мировых экономик, функционировавших в рамках либеральной экономической модели, возглавляемой США. Неспособность США как ключевого игрока финансово-экономической системы и главного гегемона миропорядка предотвратить развитие кризиса и даже предпринять экстренные компенсационные и спасительные меры по нормализации функционирования национальных экономик и глобальной финансовой системы показало мировому сообществу необходимость постепенного отхода от американоцентричной модели глобальной экономики в пользу ее поляризации. Именно в этих условиях были заложены основные предпосылки для появления в 2009 году БРИКС (изначально – БРИК) – неформальной площадки для экономического диалога среди стран с динамично развивающимися экономиками.
Страны БРИКС, прежде всего Китай, Индия и Бразилия, стали главными драйверами глобального экономического роста в период кризиса. Объединение было создано для того, чтобы эффективнее координировать антикризисную экономическую политику и способствовать выходу мирового сообщества из кризиса. Среди ключевых мер, принятых странами в рамках работы в формате БРИКС для борьбы с экономическим кризисом 2008 года, можно выделить следующие:
1. Реформирование международной валютной системы. Существовавшая на тот момент финансово-валютная система, базировавшаяся на долларе, показала свою неадекватность процессу развития мировой экономики. Страны-участницы объединения выступили решительно за постепенное реформирование существовавшей системы и создание международной системы резервных валют, что позволило бы обеспечить большую стабильность и бесперебойность функционирования международной финансово-валютной системы.
2. Снижение зависимости от доллара. Главы государственных банков «пятерки» (Внешэкономбанк, Банк развития Бразилии, Экспортно-импортный банк Индии, Банк развития Китая и Банк развития Южной Африки) в 2011 году заключили рамочное соглашение о кредитовании друг друга в национальных валютах.
По заявлению председателя КНР Си Цзиньпина, совместные усилия стран БРИКС внесли значительный вклад в восстановление мировой экономики после кризиса 2008 года. Среди наиболее важных экономических проектов, предпринятых странами объединения, – открытие Нового банка развития БРИКС и создание пула условных валютных резервов [11].
По мнению ряда экспертов, в том числе журналиста и обозревателя, специализирующегося на внешней политике США, Теда Снайдера, БРИКС представляет собой динамично растущую и развивающуюся «многополярную» альтернативу однополярной финансово-экономической модели, возглавляемой США [1]. Важно отметить, что БРИКС не является ни альянсом, ни блоком, который соперничает с США. Это объединение, напротив, представляет собой уникальный консультативный формат, направленный на создание такой глобальной экономической системы, где страны будут обладать равным правом голоса вне зависимости от их экономической и военной мощи. БРИКС осуществляет решительные и содержательные шаги в этом направлении, среди которых стоит отметить следующие:
1. Дедолларизация и освобождение от гегемонии американского доллара. Политика стран БРИКС направлена на расширение объемов взаиморасчетов в национальных валютах, что может подорвать статус доллара как главной резервной валюты и ослабить ключевой инструмент американского глобального влияния.
2. Содействие сотрудничеству между странами Юга в сферах торговли, финансов, инвестиций, цепочек поставок, финансовой безопасности и развития.
3. Стремление установить более активное взаимодействие с глобальными экономическими и политическими центрами стран G7.
ШОС сложно назвать прямой альтернативой западным блокам – она изначально создавалась под другие задачи. Ее сила не в военной конфронтации, а в том, что она предлагает Евразии работающую и прагматичную модель сотрудничества там, где Запад часто видит только риски или периферию. «Шанхайский дух» с его упором на консенсус и невмешательство – это не просто красивые слова, а необходимый инструмент для объединения таких разноплановых и разношерстных стран, как Россия, Китай, Индия, Иран и центральноазиатские республики. Их общая цель – обеспечить стабильность в регионе своими силами, без диктата извне. Поэтому перспективы у ШОС есть, и они связаны с постепенным наращиванием ее функционала: возможным расширением за счет авторитетных стран Ближнего Востока, созданием собственного Банка развития и усилением роли организации в ООН. Но главный вызов остается внутренним – как сохранить баланс между членами, чьи интересы (например, Индии и Китая) порой прямо противоречат друг другу. Успех ШОС будет зависеть от ее способности превращать эти противоречия в предмет переговоров и поиск эффективных решений.
БРИКС – это проект другого порядка. Если ШОС – это про региональную безопасность и стабильность, то БРИКС – амбициозная попытка «демонтировать» экономическую и финансовую однополярность. Его главные достижения – создание Нового банка развития и Пула резервных валют – уже работают, предлагая реальную альтернативу МВФ и Всемирному банку, но без их политических условий. Однако будущее БРИКС – это не создание очередного жесткого блока. Его уникальность и перспектива как раз в том, что это гибкая «платформа возможностей». Страны-участницы не обязаны всегда выступать единым фронтом. Они могут объединяться в разных конфигурациях для решения конкретных задач: от совместных технологических разработок до координации на климатических переговорах. Расширение за счет таких разных игроков, как Эфиопия, Египет или ОАЭ, подтверждает эту логику: БРИКС становится не союзом, а влиятельным клубом глобального Юга. Его ключевая задача сейчас – не просто расти, а выработать внутренние правила игры, которые позволят этой разнородной группе эффективно действовать, не скатываясь в бесконечные споры. Именно в таком сетевом формате он может стать основой новой многополярности, где решения рождаются на полях переговоров и дискуссий, а не диктуются из одного центра.
_________
1. TAC: БРИКС усиливается как альтернатива однополярной модели США // ТАСС. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/24517487 (дата обращения: 30.11.2025).
2. World Opinion Opposes // Global Policy Forum. URL: https://archive.globalpolicy.org/component/content/article/154-general/26553.html (дата обращения: 25.11.2025).
3. Александр Дугин: Афганистан. Таймлайн геополитики // Изборский клуб. URL: https://izborsk-club.ru/21505 (дата обращения: 26.11.2025).
4. Великий крах-2008 // Россия в глобальной политике. URL: https://globalaffairs.ru/articles/velikij-krah-2008/ (дата обращения: 29.11.2025).
5. Война в Ираке: 20 лет спустя // РСМД. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/voyna-v-irake-20-let-spustya/ (дата обращения: 27.11.2025).
6. Вторжение в Ирак показало опасность однополярного мира, заявили в Боливии // РИА НОВОСТИ. URL: https://ria.ru/20230320/irak-1859079558.html (дата обращения: 27.11.2025).
7. Кабанов А. Б. Мировая история и социальный интеллект. — Центр гуманитарных технологий, 2013. // Элект¬рон¬ная публи¬ка¬ция: Центр гума¬нитар¬ных техно¬логий. — 28.08.2013. URL: https://gtmarket.ru/library/basis/6181 (дата обращения: 25.11.2025).
8. Курылев К.П., Рахимов К.Х. Роль ШОС в обеспечении безопасности Центральной Азии. — [б. м.]: Издательские решения, 2018. — 202 с. — ISBN 978-5-4490-5627-6
9. О Шанхайской организации сотрудничества // Шанхайская организация сотрудничества. URL: https://rus.sectsco.org/20151208/16789.html (дата обращения: 30.11.2025).
10. Потапова И.Р. Долговой кризис в ЕС // Международные финансы. — М.: Мировое и национальное хозяйство, 2012
11. Си Цзиньпин: БРИКС нужна новая модель развития для преодоления сложностей в экономике // ТАСС. URL: https://tass.ru/ekonomika/4527936 (дата обращения: 30.11.2025).
От однополярности к «мозаичной многовекторности»: как ШОС и БРИКС перекраивают глобальную политику?
Катанцев Валерий Вячеславович, факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова
Снитко Екатерина Александровна, факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова
Аннотация
Авторы анализируют эволюцию мироустройства от краха биполярной системы к декларируемой однополярности 1990-х – начала 2000-х годов и ее последующему кризису. В фокусе исследования – ключевые факторы, подорвавшие доминирование США: стратегические провалы (Ирак, Афганистан), глобальный финансовый кризис 2008 года и внутренние противоречия Запада. Основное внимание уделяется роли Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и БРИКС как новых центров притяжения, предлагающих альтернативные модели региональной безопасности, экономического сотрудничества и финансовой архитектуры. Делается вывод, что эти объединения не являются антизападными блоками, а выступают архитекторами формирующейся «мозаичной многовекторности» — гибкой сети прагматичных союзов, где решения рождаются из переговоров, а не диктуются из единого центра.
На рубеже конца 1980-х и начала 1990-х годов после начала политики перестройки, проводимой тогдашним генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым произошло лавинообразное крушение существовавшей биполярной системы международных отношений, в рамках которой существовало два центра военно-политической и экономической силы – СССР и США, что было связано с тем, что Советский Союз как главный противник Запада прекратил свое существование как субъект международных отношений. Крах Советского государства и окончание холодной войны, как подчеркивают многие политики, историки и специалисты-международники, ознаменовали собой переход от биполярного мира к миру американской сверхдержавы. Так, например, известный американский философ и политолог Ф. Фукуяма в своей работе «Конец истории и последний человек» пишет следующее: «То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершения идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления» [7].
Безусловно, окончание холодной войны, распад социалистического блока стран и последующий распад СССР в значительной степени изменили систему международных отношений. США стали позиционировать себя как единственную сверхдержаву и единоличного лидера в новом миропорядке, сменившем Ялтинско-Потсдамский. В соответствии с этим позиционированием Штаты стали формировать стратегии и практики своего внешнеполитического курса, который был направлен на диктование ими своей политической и экономической воли мировому сообществу.
В военно-политической сфере и сфере безопасности США делали ставку на экспансию и распространение влияния своих ключевых организаций. Это направление американской внешней политики наиболее показательно проявилось в нескольких «волнах» расширения НАТО на Восток в 1990-е и 2000-е года. Так, в 1999 году к альянсу присоединились Венгрия, Польша и Чехия, что представляло собой первое постсоветское расширение НАТО. 2004 год стал по сути своей переломным в контексте интеграции стран Восточной Европы в структуры безопасности Запада, ознаменовав собой самую масштабную волну расширения НАТО на Восток: в альянс вошли сразу 7 стран Восточной Европы – Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения. А уже в 2009 году к НАТО присоединились Албания и Хорватия, что стало важнейшим шагом в процессе интеграции государств Балканского региона в евроатлантические структуры и военно-политической стабилизации региона после конфликтов на территории бывшей Югославии в 1990-х годах. В валютно-экономической сфере США продолжали поддерживать систему свободной торговли, в рамках которой страны с более развитой и эффективной экономикой могли навязывать менее развитым и финансово обеспеченным странам свои «правила игры».
На первый взгляд кажущаяся абсолютно незыблемой и устойчивой однополярная формация системы международных отношений, однако, столкнулась с рядом кризисов, а также влиянием определенных международных факторов, которые подорвали ее стабильность, легитимность и привлекательность.
Первая и одна из наиболее принципиальных трещин в однополярном порядке во главе с США образовалась из-за неудачных военных интервенций, прежде всего в Афганистане (2001) и Ираке (2003). Говоря о вторжении на территорию Афганистана в 2001 году в рамках реализации операции «Несокрушимая свобода» как ответ на террористический акт 11 сентября 2001 года, нельзя не отметить, что в целом оно было легитимировано и санкционировано резолюцией Совета Безопасности ООН № 1368 от 12 сентября 2001 года. В то же время, согласно проведенному в конце сентября 2001 года международной ассоциацией исследовательских организаций, занимающейся опросами общественного мнения Gallup International Association опросу среди 37 стран, подавляющее большинство высказалось за правовую реакцию, а не за военный ответ на теракты 11 сентября [2]. По мнению российского социолога и политолога А.Г. Дугина, вторжение в Афганистан стало одним из «симптомов» распада однополярного порядка, а американская оккупация Афганистана и создание марионеточного проамериканского правительства в Афганистане были абсолютным анархизмом в условиях изменения международно-политического ландшафта [3].
Вторжение США в Ирак в 2003 году, напротив, вызвало крайне неоднозначную реакцию мирового сообщества, которое скорее осудило, чем поддержало действия американцев. Несмотря на все усилия Вашингтону так и не удалось убедить мировое сообщество в необходимости проведения военной операции в отношении иракского правительства Саддама Хусейна. Против военного вмешательства выступили даже ключевые союзники по Североатлантическому альянсу – Франция, Германия и Канада. По мнению эксперта Международного дискуссионного клуба «Валдай» А.В. Кортунова, война в Ираке оказалась беспрецедентным кризисом, выходящим за рамки предыдущих действий США, направленных на консолидацию «однополярного мира» [5]. Нелегитимные действия Соединенных Штатов в отношении Ирака могут рассматриваться как одна из ключевых причин разрушения некогда казавшейся стабильной и устойчивой системы мира с одним государством-гегемоном. Так, бывший глава МИД Боливии У.Ф. Мамани, высказываясь в честь 20-летней годовщины вторжения США в Ирак, подчеркивал, что вторжение американцев в Ирак показало человечеству опасность однополярного мира [6].
Не менее весомый и ощутимый удар по архитектуре монополярного мироустройства во главе с США нанес и глобальный финансово-экономический кризис 2008 года. Как известно, кризис начался полным крахом одного из ключевых и системообразующих американских банков Lehman Brothers, вызвав панику на фондовых биржах как США, так и всего мира. В результате пострадало значительное число экономик мира, в том числе и экономики стран ЕС – ключевых партнеров Соединенных Штатов по НАТО. Так, в результате кризиса совокупный ВВП в странах Евросоюза снизился на 4%, а государственный долг стран ЕС за первый посткризисный год вырос с 62% до почти 75%, в отдельных случаях, например в Италии, он приблизился к 120%, а в Греции к 130% ВВП [10]. Кризис развеял иллюзии относительного финансового либерализма, который воплощали США, и дал значительный толчок смещению полюсов влияния с Запада на Восток, а также ускорил тенденции, сдвигающие мировой центр тяжести. Бывший президент Совета по международным отношениям Ричард Хаас выразил мнение о том, что потенциальным последствием финансового кризиса 2008 года станет появление «бесполярного мира» [4].
Угроза перерастания кризиса однополярного миропорядка в становление «беспорядочной» системы международных отношений, влекущей за собой рост нестабильности в важнейших регионах планеты, в том числе и в Центральной Азии, что было впоследствии подтверждено вторжениями США в Афганистан и Ирак в начале 2000-х годов, в значительной степени повлияла на создание ШОС – изначально региональной, а в дальнейшем ставшей международной, организации. Перед странами Центральной Евразии встала задача координации действий по отражению угроз в лице радикальных религиозных движений, имевших трансграничный характер, в условиях, когда возможности международного сообщества, прежде всего в лице гегемона однополярного мира Соединенных Штатов Америки, становились все более ограниченными и неэффективными, а США и их союзники по НАТО были неспособны играть роль стабилизаторов за пределами своих границ, а следовательно, и не могли рассматриваться в качестве универсальных гарантов всеобщего развития и международной безопасности. В рамках такого международного политического «климата» в 1996 году была образована «шанхайская пятерка», куда вошли Россия, Китай, Казахстан, Киргизия и Таджикистан, между которыми были подписаны соглашения об укреплении мер доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы. За сравнительно недолгое время существования этого консультативного механизма в таком формате он претерпел масштабную эволюцию, будучи преобразованным из формата обсуждения вопросов в сфере пограничной безопасности и мер доверия в военной области в полноценную международную организацию, занимающуюся обсуждением и решением широкого спектра вопросов, в т.ч. вопросов политического, торгово-экономического, научного технического и прочего сотрудничества. В 2001 году к «шанхайской пятерке» присоединился Узбекистан, в этом же году в Шанхае было принято историческое решение о создании Шанхайской организации сотрудничества, а в 2003 году на саммите в Санкт-Петербурге была подписана Хартия ШОС – базовый уставной документ организации [8].
В Декларации о создании Шанхайской организации сотрудничества заявлено, что сотрудничество в рамках новой организации будет способствовать более эффективному совместному использованию открывающихся возможностей и противостоянию новым вызовам и угрозам в условиях динамичного развития процессов становления политической многополярности, экономической и информационной глобализации в XXI веке. Четко зафиксировано, что ШОС не является союзом, направленным против других государств и регионов, придерживается принципа открытости, готова развивать диалог, контакты и сотрудничество в любых формах с другими государствами и соответствующими международными и региональными организациями [9].
Основополагающим понятием, зафиксированным в Хартии ШОС стал «Шанхайский дух», описывающий ключевые отличительные черты деятельности и сотрудничества, осуществляемых в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Так, главным содержанием этого понятия являются такие ценности, как взаимное доверие и выгода, равноправие, взаимные консультации, уважение многообразия культур и цивилизаций, стремление к совместному развитию. Именно этот фактор является главной чертой, отличающей формат диалога, который предложили ключевые страны Центральной Азии, от того формата международного сотрудничества, который предлагают США.
Сложно переоценить влияние деятельности стран Центральной Азии в рамках формата ШОС для всего региона. Совместная работа стран-участниц ШОС в сфере обеспечения безопасности осуществляется по большому числу направлений, среди которых ключевыми являются: борьба с терроризмом, в рамках которой на базе ШОС была создана региональная антитеррористическая структура (РАТС), а также регулярно проводятся крупные антитеррористические учения, такие как «Взаимодействие» (2003 год) и «Мирная миссия» (2005 год); борьба с наркотрафиком посредством функционирования трехуровневого механизма взаимодействия антинаркотических ведомств стран-участниц ШОС; борьба с информационной безопасностью – в рамках которой страны-участницы организации действуют в соответствии с общей нормативной правовой базой, разрабатывают общие меры противодействия, а также совместно реализуют инициативы по созданию общего цифрового рынка. В области экономической кооперации деятельность участников ШОС направлена на углубление экономического взаимодействия в различных доменах экономики, продвижение инициатив по созданию зоны свободной торговли и увеличение доли национальных валют во взаиморасчетах между странами.
Финансово-экономический кризис 2008 года привел к полному коллапсу большинства мировых экономик, функционировавших в рамках либеральной экономической модели, возглавляемой США. Неспособность США как ключевого игрока финансово-экономической системы и главного гегемона миропорядка предотвратить развитие кризиса и даже предпринять экстренные компенсационные и спасительные меры по нормализации функционирования национальных экономик и глобальной финансовой системы показало мировому сообществу необходимость постепенного отхода от американоцентричной модели глобальной экономики в пользу ее поляризации. Именно в этих условиях были заложены основные предпосылки для появления в 2009 году БРИКС (изначально – БРИК) – неформальной площадки для экономического диалога среди стран с динамично развивающимися экономиками.
Страны БРИКС, прежде всего Китай, Индия и Бразилия, стали главными драйверами глобального экономического роста в период кризиса. Объединение было создано для того, чтобы эффективнее координировать антикризисную экономическую политику и способствовать выходу мирового сообщества из кризиса. Среди ключевых мер, принятых странами в рамках работы в формате БРИКС для борьбы с экономическим кризисом 2008 года, можно выделить следующие:
1. Реформирование международной валютной системы. Существовавшая на тот момент финансово-валютная система, базировавшаяся на долларе, показала свою неадекватность процессу развития мировой экономики. Страны-участницы объединения выступили решительно за постепенное реформирование существовавшей системы и создание международной системы резервных валют, что позволило бы обеспечить большую стабильность и бесперебойность функционирования международной финансово-валютной системы.
2. Снижение зависимости от доллара. Главы государственных банков «пятерки» (Внешэкономбанк, Банк развития Бразилии, Экспортно-импортный банк Индии, Банк развития Китая и Банк развития Южной Африки) в 2011 году заключили рамочное соглашение о кредитовании друг друга в национальных валютах.
По заявлению председателя КНР Си Цзиньпина, совместные усилия стран БРИКС внесли значительный вклад в восстановление мировой экономики после кризиса 2008 года. Среди наиболее важных экономических проектов, предпринятых странами объединения, – открытие Нового банка развития БРИКС и создание пула условных валютных резервов [11].
По мнению ряда экспертов, в том числе журналиста и обозревателя, специализирующегося на внешней политике США, Теда Снайдера, БРИКС представляет собой динамично растущую и развивающуюся «многополярную» альтернативу однополярной финансово-экономической модели, возглавляемой США [1]. Важно отметить, что БРИКС не является ни альянсом, ни блоком, который соперничает с США. Это объединение, напротив, представляет собой уникальный консультативный формат, направленный на создание такой глобальной экономической системы, где страны будут обладать равным правом голоса вне зависимости от их экономической и военной мощи. БРИКС осуществляет решительные и содержательные шаги в этом направлении, среди которых стоит отметить следующие:
1. Дедолларизация и освобождение от гегемонии американского доллара. Политика стран БРИКС направлена на расширение объемов взаиморасчетов в национальных валютах, что может подорвать статус доллара как главной резервной валюты и ослабить ключевой инструмент американского глобального влияния.
2. Содействие сотрудничеству между странами Юга в сферах торговли, финансов, инвестиций, цепочек поставок, финансовой безопасности и развития.
3. Стремление установить более активное взаимодействие с глобальными экономическими и политическими центрами стран G7.
ШОС сложно назвать прямой альтернативой западным блокам – она изначально создавалась под другие задачи. Ее сила не в военной конфронтации, а в том, что она предлагает Евразии работающую и прагматичную модель сотрудничества там, где Запад часто видит только риски или периферию. «Шанхайский дух» с его упором на консенсус и невмешательство – это не просто красивые слова, а необходимый инструмент для объединения таких разноплановых и разношерстных стран, как Россия, Китай, Индия, Иран и центральноазиатские республики. Их общая цель – обеспечить стабильность в регионе своими силами, без диктата извне. Поэтому перспективы у ШОС есть, и они связаны с постепенным наращиванием ее функционала: возможным расширением за счет авторитетных стран Ближнего Востока, созданием собственного Банка развития и усилением роли организации в ООН. Но главный вызов остается внутренним – как сохранить баланс между членами, чьи интересы (например, Индии и Китая) порой прямо противоречат друг другу. Успех ШОС будет зависеть от ее способности превращать эти противоречия в предмет переговоров и поиск эффективных решений.
БРИКС – это проект другого порядка. Если ШОС – это про региональную безопасность и стабильность, то БРИКС – амбициозная попытка «демонтировать» экономическую и финансовую однополярность. Его главные достижения – создание Нового банка развития и Пула резервных валют – уже работают, предлагая реальную альтернативу МВФ и Всемирному банку, но без их политических условий. Однако будущее БРИКС – это не создание очередного жесткого блока. Его уникальность и перспектива как раз в том, что это гибкая «платформа возможностей». Страны-участницы не обязаны всегда выступать единым фронтом. Они могут объединяться в разных конфигурациях для решения конкретных задач: от совместных технологических разработок до координации на климатических переговорах. Расширение за счет таких разных игроков, как Эфиопия, Египет или ОАЭ, подтверждает эту логику: БРИКС становится не союзом, а влиятельным клубом глобального Юга. Его ключевая задача сейчас – не просто расти, а выработать внутренние правила игры, которые позволят этой разнородной группе эффективно действовать, не скатываясь в бесконечные споры. Именно в таком сетевом формате он может стать основой новой многополярности, где решения рождаются на полях переговоров и дискуссий, а не диктуются из одного центра.
_________
1. TAC: БРИКС усиливается как альтернатива однополярной модели США // ТАСС. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/24517487 (дата обращения: 30.11.2025).
2. World Opinion Opposes // Global Policy Forum. URL: https://archive.globalpolicy.org/component/content/article/154-general/26553.html (дата обращения: 25.11.2025).
3. Александр Дугин: Афганистан. Таймлайн геополитики // Изборский клуб. URL: https://izborsk-club.ru/21505 (дата обращения: 26.11.2025).
4. Великий крах-2008 // Россия в глобальной политике. URL: https://globalaffairs.ru/articles/velikij-krah-2008/ (дата обращения: 29.11.2025).
5. Война в Ираке: 20 лет спустя // РСМД. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/voyna-v-irake-20-let-spustya/ (дата обращения: 27.11.2025).
6. Вторжение в Ирак показало опасность однополярного мира, заявили в Боливии // РИА НОВОСТИ. URL: https://ria.ru/20230320/irak-1859079558.html (дата обращения: 27.11.2025).
7. Кабанов А. Б. Мировая история и социальный интеллект. — Центр гуманитарных технологий, 2013. // Элект¬рон¬ная публи¬ка¬ция: Центр гума¬нитар¬ных техно¬логий. — 28.08.2013. URL: https://gtmarket.ru/library/basis/6181 (дата обращения: 25.11.2025).
8. Курылев К.П., Рахимов К.Х. Роль ШОС в обеспечении безопасности Центральной Азии. — [б. м.]: Издательские решения, 2018. — 202 с. — ISBN 978-5-4490-5627-6
9. О Шанхайской организации сотрудничества // Шанхайская организация сотрудничества. URL: https://rus.sectsco.org/20151208/16789.html (дата обращения: 30.11.2025).
10. Потапова И.Р. Долговой кризис в ЕС // Международные финансы. — М.: Мировое и национальное хозяйство, 2012
11. Си Цзиньпин: БРИКС нужна новая модель развития для преодоления сложностей в экономике // ТАСС. URL: https://tass.ru/ekonomika/4527936 (дата обращения: 30.11.2025).